Следы

На душе почемуторно, нож воскресенья

кромсает мозги, в них ни капли веселья:

сую пальцы в ножницы, режу свой кед,

чтобы в твёрдом песке растерялся мой след.

Я поставил его на невроз культуриста,

держа сердце своё, как купюру туристы

с обмылками пива на гадких усах —

позже спрячу за влажной подкладкой в трусах.

Тереблю его в пальцах, распнул бы на пяльце,

только шить не люблю — мне бы крыть, да вязаться,

но не с кем связаться. Я еле бреду

по летнему пляжу, по хрупкому льду.

Вижу — валится солнце в краю недалеком,

его сон на беду наступил ненароком,

а я не заметил, казалось — не в счёт,

теперь сталось греться нам как-то ещё.

Смотрю бары в трубу, нервно гривой треплю.

День-шибари, но раз подвизался — терплю

проводов натяжение, узел дорог,

предначертанный ведьмой на карте таро.

Та сидит, обернувшись корой, как тесьмой,

но я знаю, что стешется с каждого слой,

жизнь за шторками век не уместится в бонг,

берег ребусом вторит — я вижу шезлонг.

А на нём — детвора догрызает початки,

ветер, балуясь, в круг им кидает перчатку,

незаметно стянув с прикорнувшей руки —

соревнуемся, мелкие, вперегонки?

Мелюзга, соглашаясь, бежит к побережью,

в перепачканных шортах, толкаясь небрежно,

побросав кукурузу в момент кто куда,

пряча рваный мой след в своих детских следах.