Живи как хочешь.
Живи как хочешь — и будь что будет:
хоть блядью во блуде, да хоть бы хны!
Чай, мы с тобою не в Голливуде,
чтобы стесняться дорог и судеб,
мы полной грудью вдыхаем дым:
он пахнет морем, июльской ночью,
он с солью рвёт душу с кожей в клочья.
Глубоким, чистым и непорочным,
тем, что забылось и не сбылось.
Так толку ли горевать об этом
недолюбившим недопоэтам?
Жалеть о людях, годах, кометах,
желать другого, жевать овёс?
Вглядишься в даль — и тебя забыли,
забили гвозди, покрыло пылью —
и как же жить в этом Лузервилле?
В себя вернёшься — и всё, адьос!
А время прячет, идёт и скачет,
будь ты хоть Прачетт, хоть Гумилёв.
Дворы, квартиры, дома и дачи
в себе хоронят, причём, удачно,
твоих друзей и твою любовь:
ей мало места, преступно тесно
внутри темницы любой груди.
Давно известно, что нет насеста
для тех, кто вечно летит один.
Ты жил, как хочешь.
Гляди, что стало;
ни пьедестала, ни палача.
Лишь кто-то свой за спиной хохочет,
вдыхая дым.
Ты зовёшь врача.