Сентябрь, декабрь, апрель.

Капля за каплей из крана

бьётся о бортики ванны:

две тысячи сорок четыре,

две тысячи сорок пять...

Я выхожу в коридор и

там продолжаю считать.

Шнурую одну и вторую,

наушники, прочая сбруя...

...спускаюсь на третий, пониже бы:

четыре подъезда и вдох,

где пято́ю зимы обездвиженный

я шесть лет сочинял некролог.

Снова семь километров, не меньше.

До пятнадцати тысяч в шагах.

Нарисуюсь в проёме — хоть вешай!

Не за этим я кротко шагал!

Больше сотни, но меньше шести —

не желаю беречь и нести!

И как стих провоцирует стих,

так и я продуцирую боль

(но на счётчике

личных свершений

лаконично красуется ноль).

День за два, забытьё за подарок.

Двести сорок одна запятая

в переписке за пару часов.

Я могу описать тебя в числах,

как любую черту своей жизни —

это мой отличительный признак,

(девятнадцатый фе́тиш, точней).

После смеха и песни и танца

ты расскажешь, что тоже считала,

что всё это по сути неважно,

ч то нога не считает камней.

Я умею считать и считаться.

Я легко разожму свои пальцы.

Погляди, сколько ждали они:

...вот сентябрь,

декабрь,

апрель.