Рёбра с окурками

Мы не те,

кто нужен был

нашим матерям.

Те, кто был им

важен раньше —

нас не матерят.

— Наблюдают?

— Может быть, ни к чему нам знать.

Обе стороны монеты видит нумизмат.

Он их знает на зубок.

Он-то навсегда

выучил,

что рёбра вместо женщин — ерунда.

Так и мне привиделось,

что зенки не блестят

у тех людей,

кто собирает счастье по частям:

части лет на цифре,

плёнке,

части голых тел.

Их сердца прожжёт

внутри проросший чистотел,

их окурок тлеющий застынет на века

на страницах выброшенного мной черновика.

Без него там будет пусто,

старые листы

спрячут в одеяле пепла залежалый стыд,

спрячут лишнее молчание,

лишнее враньё.

Лучше не читать старья — слетится вороньё.

Спрячут клювы,

сядут рядом

с тучею твоей,

разнежившейся

между

трудоголиков-бровей.

Спрячут взгляд,

весьма порочный,

после спрячут стих,

где пылятся эти строчки.

Спрячут нас самих.