Кисть у виска.

Клякса рта испачкала мне ухо,

Облизала марку, краешек плаката.

Всё, что остаётся — это рухнуть

Оземь окровавленным закатом,

Ухнуть вглубь стакана труп со льдом,

Внутренности вскрытого граната,

И употребить: «во время», «после», «до»;

Неважно.

Сердце не трогает ничья рука,

Держащая в уме только бумажник и УК.

Часы ушли в галоп. Затем — в утиль.

Таков канон для всех, кто крутит нерв в фитиль —

Лежит в глазницах желтовато-красная слюда.

Глазури льда не скрыть и половины нашей грязи без следа.

Если огонь целует потолок — то раз, и...

Навсегда.

Тропа террасы

Пролегает в никуда, вдоль сада,

Где прикуп вновь берёт из кучи карт досада,

Попеременно превращаясь то в Мазоха, то в де Сада.

Ей вторит эхо и тогда сознание троит.

Картина мира сюрреальна до мазка,

Не раскрываясь в полной мере ни учёным, ни поэтам.

Художник неизвестен, впрочем, тем и знаменит.

Лишь кисть его неявным силуэтом

То тут, то там мелькает у виска.