Дым рекой.

Нажми на меня,

я откроюсь.

Отроюсь.

Авось отрекусь.

Большой

полноводной рекою

напьюсь,

будто жадный моллюск.

Я лишь слушаю шум и молюсь.

Когда это кончится, Позже?!

Мне вторят.

Третируют больше.

Осталось лишь четвертовать.

Мы в торе.

В трактире.

В дебоше.

Мне

снится

пустая

кровать.

В

ней

мне

видится

мрачная

жизнь:

фетишизм

или

сериализм.

Ни письма,

неспроста.

Не до сна...

Я считаю, что ты нечестна.

Нечетка и нечётна, глядишь:

ты разделась, трипуешь

и пятишься;

на носочках к окну семенишь.

А в окне почернелая тишь.

А в окне побледневшая ты.

А в окне распогодилось, ишь!..

А в окне распоясался дым,

он садится на уши,

на шею:

нет ни люстры уже,

ни торшера.

Ни тебя,

ни меня,

никого.

Где-то в зеркале

скрылась рука.

Только дым

вытекает рекою

из открытого

настежь окна.