Чернь и белила.

Чернь и белила казённых стен.

Горечь, да вещая тишина.

Мир – есть задача, что кем-то предрешена.

Тем, кто с младенчества знает за чёрточки на листе,

ими считая не дни, так хотя бы числа,

грань между ними на кубиках пряча в выстрел.

Жаль себя. Ты не пчела, но умрёшь посреди гексагоновых сот

смертью такси, что без адреса.

Редко везёт.

Жизнь не исправить могиле, если вмешается абортарий.

Течение времени вновь подчиняется таре,

будь то часы, ностальгия, дырявая память:

Привыкай опасаться корон, ведь левшам недозволено править.

Спешка не сможет помочь наступить нам на тень.

Мы взращены рыбаком на безрыбии, то есть там, где

на пустые цитаты наложены лишние квоты,

а напускному радушию в них будет самое место в болотах,

между трясиной и логовом ссученных змей,

что укусят любого, кто их не заметить посмел.

Нас отпускает забытие вверх, на фантомный воздушный шар.

Дым окутал квартиру, кудряв и невечен, что твой Пьер Ришар.

Всем фехтовальщикам: коли решил – так коли:

эти даты, что едче кончины Марии Кюри,

эти лица, глядящие из под закрытого века наружу,

подаривших броню, но при этом навек тебя обезоружив.

Корсет из сермяжной правдивости скрыл бы твой горб,

вот только для фактов в глаза ты чудовищно горд.

Муза в пальто нагишом на балконе закурит, держась за перила.

Палитра твоя для других не цветнее, чем чернь и белила.