Шар

Стеклянный шар аккумулирует пространство:

часть полки, гардероб, кусок стены;

спирает воздух, пробует цепляться

за мою память, проникает в сны.

Он в доме старожил,

он верно сторожил

мои покои,

мой покой.

В течение дней,

благодаря стеченью

обстоятельств

шар сам собою

наполнялся

кучей нецензурнейших

ругательств.

Он не такой плохой,

как я —

не избегает зря

необходимой лжи

в своих ответах,

всем страждущим

с энтузиазмом преломляя,

будто хлеб в пустыне,

в линзе сферической души

любые близлежащие к нему предметы.

Если всем продолжать

задумчиво молчать об этом —

он радостно последует

столь незаразному,

как, скажем, псориаз,

безличному примеру,

неумолимо превращая в золото

стекло молчания,

сменяя чьи-то чаяния на отчаяние

в два финишных щелчка,

в два оборота у входной двери,

напоминая про глазастого сородича,

что только именами говорит,

что спрятан навсегда

где-то на уровне зрачка

под плашкой металлической

заточен изнутри

пустой,

но кем-то обитаемой квартиры.

В нём есть неуловимое,

но всё же, сходство с тиром,

его частью — он мишень,

если за отражение куска толпы

мы примем зал,

ведь каждый,

кто в нём хоть бы раз бывал —

тот неминуемо являлся

малой частью

и, одновременно,

самой сердцевиной

яблока раздора,

нечётко отражался в шаре,

был в перекрестии

его импровизированного окуляра

той общечеловеческой и,

если рассуждать логически,

единственной пристрастной винтовки.

?

Он просто съест

меня в один присест:

времени нет,

но место точно есть

под полный рацион,

под плотный ужин.

Да, место есть —

ты только посмотри,

но правда там,

как сильно

плоскость

стёклышка

не три —

уже не заглянуть

в глаза

освобождённой

копии внутри,

что молча пялится

на свою

запертую

копию

снаружи.