Не глубже лужи.

Карфаген будет разрушен,

каждый будет погребён.

Не спасайте наши души,

мы их всё равно убьём.

Нет печали, нет отдушин,

будь в воде то, иль на суше.

Мы не глубже талой лужи

и почти что не живём.

Смех доносится из раций,

смех сжирает всё живьем.

Мое кредо, если вкратце ‒

дулом быть, а не цевьём.

Не хотел бы измараться

о чернила декораций,

быть шутом на коронации,

ползти всю жизнь червём.

Сюда остался крайний подступ,

в хлам изношено бельё.

Прибавляет в ценах воздух,

сзади воет кобельё.

Весь паёк почти по ГОСТу,

день за днём и тост за тостом:

деньги, рюмки, дни, погосты,

перепалки и враньё.

На радарах давно пусто.

Жаль, разбили телескоп.

Эти лампы слишком тусклы,

чтобы спорить со звездой.

Путь вперёд шипами устлан,

на пределе каждый мускул.

После этого искусство

впрямь не значит ничего.

Тот в жару, а тот ‒ простужен:

всем свой крест, палач и ад.

Хочешь ‒ боль, а хочешь ‒ стужу.

Хочешь ‒ замкнутость палат.

Муссон шумит, метели кружат.

Совсем продавлена кровать.

Мы не глубже талой лужи

и нам страшно умирать.