Наклейка на комоде.

Порою кажется, что кончилось моё,

что мне несдобровать. Как тут не злиться?

Лицо наклейкой на комоде отстаёт,

и клеится всё хуже, и лоснится.

Я глажу своё кресло по затылку —

и вроде бы всё на своих местах,

но пробка вылетает из бутылки

по принципу ребёнка из гнезда.

И я качусь.

Так катятся с обрыва.

Сигают с него в воду голышом.

И в песне неоправданно сопливой,

всё кончится внезапно хорошо.

Её другая сменит в одночасье.

Ударишься в другое. Или об.

От общих женщин в холле дачи частной

воспоминаний ворох и отбитый лоб.

Но ссадины прошли, картины выцвели.

На съёмной хате упокоился мой хлам.

И как наклейками комод — чужими лицами

усыпаны места, где я бывал.

Я закажу знакомому открытку.

Он не подпишет. Да и не пришлёт.

Он спит где-то у ржавенькой калитки,

в глазах его открытых — самолёт.

Рейс мне неведом. Я в нём без билетов.

Багаж никто мой не осматривал дотошно.

В наушниках моих играет Летов.

И это значит — всё идёт как должно.