Кто добежит наверх первым.

Россыпь подъездных ступенек

смялась от бега в кармане.

Кто добежит наверх первым —

будет кидаться словами

в тех, кто остался в пролёте,

в тех, кто родился в приюте,

в тех, кто летит в самолёте,

в тех, кто ютится в каюте.

Всем, кто бежит — одиноко,

а у плывущих есть Ной.

В эхе от кнопочных Нокий

тонет этаж за спиной.

Стены не сдержат пространства и

запаха, шума, момента;

время разделит, не властвуя,

всех марафонцев до ленты.

Не передать эстафеты —

формат не приемлет команд.

Доволен ли ты постаментом?

А тем, что находится над?

И в этом скрывается ад,

в деталях имён дьяволят,

что пишут свои мемуары

ключом на побелке. Я рад,

что детство не ищет нуара

меж пальцев прижатых к лицу,

когда от тебя убегают

к чужому двору и крыльцу

врассыпную, в кусты, или мимо,

как из выпавшей пачки драже.

Досчитав, ты сжимаешь перила

на последнем, своём этаже.